Читаем без скачивания Самый лучший комсомолец. Том четвертый [СИ] - Павел Смолин

скучным тоном перечислила она. — Словом — вели глубоко буржуазный образ жизни. Пару дней нравилось, а потом скучно стало. А ты как отдохнул?

— Шикарно, — довольно потянулся я. — Считай — натравил кого надо на курортную мафию, радикально вычистив прибрежные зоны Краснодарского края.

— В столовую сходил? — ухмыльнулась она.

— Как всегда, — с улыбкой подтвердил я.

— Я там новости смотрела, чуть-чуть показывали, — поделилась она инфой. — Опять, мол, из-за политических комбинаций, направленных на укрепление личной власти Андропова страдают невинные люди.

— Че они еще сказать могут, — не удивился я. — Но политическая составляющая имела места быть — перевоспитал товарища Медунова, теперь у деда в тех краях ручной крайком будет. Под обстрел вместе попали, представляешь наглость курортного спрута?

— Я очень рада, что ты цел и невредим, — посерьезнела Вилочка.

— Спасибо солдатикам и «девятке», — покивал я. — Ну и по-мелочи: тусовался с «Орлятами», дали с Олей совместный концерт — в телеке покажу — и занимался подводным плаваньем, в процессе обнаружив затонувший пару тысяч лет назад торговый корабль. Из находок — бронзовые статуи, монеты и пожилые бронзовые же игрушки — их вчера под вечер откопали, «орлята» в восторг пришли — оказывается древние дети тоже поиграть любили.

— Это такие у тебя «совершенно обычные каникулы»? — заржала она.

— Когда-нибудь отдохну как нормальный ребенок, — пообещал себе я. — Не высовываясь и ничего не делая. Директор-бедолага всю неделю по два часа из-за меня спал, вымотался. Вечером Оля кстати приедет, ей в «Артеке» нужно вещи забрать, поэтому на этот рейс не успела.

— Как у нее дела?

— Лучшая подруга выглядит довольной, — пожал я плечами. — Еще мы почти женили дядю Ваню из «девятки» на нашей пионервожатой, осенью в совхоз переселятся, жить долго и счастливо.

— Никуда без сватовства, — хихикнула девушка. — Ты молодец, Сережка.

— Все мы молодцы, — отмахнулся я. — А куда мы едем?

— На конспиративную квартиру, — пояснила Вилка. — Я очень соскучилась!

* * *

— Забавно получается — когда что-то прямо на глазах происходит постепенно, на это и внимания не обращаешь, а стоило уехать и сразу в глаза бросается, — делился я соображениями с Вилкой, когда мы ехали по административному кластеру «Потемкинской деревни», наблюдая праздношатающихся и суетящихся по делам совхозников, которые радостно махали нам руками — соскучился народ, и это очень приятно. — За неделю ничего глобального не случилось, однако теперь я четко вижу поднявшийся уровень жизни населения — смотри, все в джинсе́, включая детей. Да такое и в Москве не всегда и не везде увидишь.

— Еще фонтан подключили наконец-то, — указала Вилка на площадь с Лениным.

— Красиво, — оценил я. — И ребята купаются, вон какие рожицы счастливые.

— Током не ударит?

— И даже не заболеют, — покачал я головой. — Фонтан предусмотрительно поставлен такой, в котором купаться можно. Но маловат, нужно открытый бассейн копать вон там, где последние бараки разбирают. Рядом — вышка для ныряния и пластиковая многометровая труба, будет у нас свой летний аква-парк. И сразу масштабирование — круглогодичные аквапарки во всех крупных городах СССР, с общим именем «памяти Никиты Сергеевича Хрущева».

— Скучаешь по Никите Сергеевичу? — с теплой улыбкой спросила Виталина.

— Очень, — честно признался я. — А мне сегодня дедов несостоявшийся протеже снился, представляешь?

— Который пятнистый?

— Горбачев, Крайком Ставропольского края, — подтвердил я. — Иду я типа такой по буржуйскому аэропорту, вижу бар небольшой, за стойкой — Горбачев в костюме марки «Большевичка». Подошел к нему, сел на стул и давай коктейли заказывать. А они, зараза, дорогие. Но вкусные, заказываю и заказываю. Дальше на закуски перешел — яичницу с беконом, пиццу, бутерброды и пирожки. И тоже все такое, блин, вкусное! А Михаил Сергеевич мне пока излишествам придаюсь рассказывает: «Вот, мол, Сережка, хотел я потихоньку в генсеки выбраться, с Западом задружиться да Холодную войну прекратить. А ты мне такой возможности не дал». А я ему в ответ: «Вы не обижайтесь, товарищ Горбачев, но вы, извините, лох и не понимаете как Запад работает. Подружиться с ним нельзя, только сдать все позиции с последующим развалом страны». А сам думаю — назаказывал я многовато, хватило бы денег расплатиться, а то неудобно получится. А он мне счет подбивает, а там — три рубля. «Чего это так мало?» спрашиваю. А он мне — «Ты меня за зверя-то не держи, я хороший человек, по себестоимости тебе посчитал».

Просмеявшись, Вилка спросила:

— И что это все значит?

— Значит, что интриган Михаил Сергеевич удивительной силы, — назидательно ответил я. — Во снах к внуку Генерального является с целью установления дружеских отношений.

Под Вилочкин смех припарковались во дворе достроенного семейного дома — одноэтажный, но здоровенный, на четырнадцать комнат и гостиную, поблескивает новенькой черепицей, внутри — гараж на три места, капитальный кирпичный сарай и деревянная банька. Последняя дымит трубой — готовятся к моему возвращению. В соседях у нас Фурцева, Зыкина и Цвигун. Скоро добавится как минимум дед Паша, а как максимум — все остальные. Очень такой элитный райончик получается. Вокруг — сосновый лес, если проехать дальше по улице, уткнемся в пруд. Можно купаться, и не только нам, а вообще всем желающим. Неподалеку еще один пруд, рыболовный, в нем купаться нельзя никому, но можно взять в аренду лодки и снасти. Совсем недорого по любым меркам, у нас тут для народа все делается, не для шишек Московских.

Как только въехали во двор, из дома повалила родня. Обнялись, расцеловались.

— Какая ты худющая! — оценил я костлявую маму.

— Четверых кормлю, — с улыбкой пояснила она. — Не волнуйся, я здорова как бык. Как тебе? — покрутилась, продемонстрировав новенькое платье.

— Красиво, — оценил я ее обновку и обновки на остальных дамах нашей семьи, включая Надю — почти уже к нам переехала, и это всех устраивает. — У тебя, похоже, врожденное умение подбирать цвета платьев по цветотипу.

— Потом это все обсудим, — схватив за руку (вторая занята Аленкиной ладошкой), она потащила меня в дом. — Вырос-то как!

Вот я и вернулся!

* * *

Следующим утром, во время семейного завтрака, сестренка продемонстрировала обретенные вербальные навыки, когда ткнула в меня ложкой и нарекла:

— Атик!

— Ах! — схватился я за затрепетавшее сердечко.

— Не «братик», а «Сережа»! — попыталась поправить мама.

— Ну уж нет! — запротестовал я. — «Сержкать» и другие могут, а вот «братиком» меня никто не называет! Не порти мне сестренку!

— Клоун, — фыркнула мама. — Готово, — протянула мне список, который составляла все утро.

Ткани импортные нужны.

— Сделаем, — пообещал я, допил чай. — Готова?

— Готова, — подтвердила Вилочка, и мы покинули отчий дом.

Первым делом — в ДК, отдать мамин заказ, разобраться со скопившейся почтой, заглянуть к директору совхоза — предупредить о «ходоках», у нас под это дело давно «методичка» составлена — и встретить Викторию Викторовну с дядей Андреем.

Со второй попытки у них получилось создать концепт манги, который в исправлениях не нуждается — про мальчика-боксера, дядя Андрей им в молодости занимался, так что с матчастью проблем не возникло. Дав «добро», пообещал выделить творческую группу художников, и мы с Вилочкой отправились на съемки кино про поросенка — сегодня у нас дождик, поэтому отсняли стартовую сцену в свинарнике и ряд сцен на ферме. Ну что тут сказать? Поросята у нас очень разумные, и, хоть и пришлось потратить кучу дублей, но дрессировщики смогли добиться нужного поведения и от прочих животных. Словом — все идет отлично, и завершение фильма до конца лета уже не кажется такой уж невыполнимой задачей.

Далее отправились в один из колхозов, где у нас расположена локация «дом участкового». Все уже готово, поэтому заставили дядю Афоню намахнуть полстакана для аутентичности, вручили гармошку, уложили на коврик собаку породы «овчарка» (для отсылки к «Биму» и вообще бладхаунды у нас редкость) и заставили проорать песню «Думы окаянные» за авторством Юлий Черсановича Кима — народ ее немножко уже слышал в фильме «Карантин» 1968 года, но авторства в титрах там почему-то указано не было. Исправим — страна своих героев знать должна.

На третий дубль достигли нужный результат, еще парочкой — закрепили, чтобы было из чего монтировать. Скучновато кино снимать, если честно — мне как-то музон и борьба с расхитителями социалистической собственности больше нравится. Но поделать нечего — назвался Тарантиной, полезай в монтажную будку.

Вечером прибыл дед Паша, и мы собрались во дворе нашего нового дома на шашлыки, где у меня с Эммой Карловной состоялся непростой разговор:

— Не нравится мне твоя учительница — больно уж характер тяжелый, — огорошила она, глядя на танцующих под вытащенный из дома проигрыватель дядю Андрея с Викторией Викторовной.

— Матриарх в улье должен быть